Труды отечественных книговедов
Н.А.Рубакин
Избранное в двух томах
Составление и комментарии профессора Л.К.Рубакина
Том второй
Издательство «Книга» Москва 1975
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ:
Письма к читателям о самообразовании (3).
Основные задачи библиотечного дела (127).
Практика самообразования (147).
Комментарии (248).
Именной указатель (266).
Рубакин Николай Александрович
ИЗБРАННОЕ
Том II
ПИСЬМА К ЧИТАТЕЛЯМ
О САМООБРАЗОВАНИИ
Как начинающие читатели
должны приступать к нему и как вести его
ПРЕДИСЛОВИЕ
Цель этой книжки состоит не в том, чтобы напомнить
читателям, получившим образование ниже среднего, о существовании
целого ряда хороших книг, которые им, быть может, до сих пор
-еще неизвестны. Разных указателей хороших книг и в настоящее
Бремя существует не мало, да и хорошие книги, в них
перечисляемые, известны более или менее многим. Цель этой книжки
практическая, в ней идет речь о том, как экономизировать время
и труд и вообще свои силы, работая над самообразованием, как
подходить к этой работе не со стороны книги, а со стороны
жизни, обыденщины, и вести ее в тех самых условиях, в каких
приходится волей-неволей существовать, не поступаясь при этом ни
целью, ни смыслом своей жизни, которую каждый человек, кто
бы он ни был, должен изо всех своих сил и способностей, и
прежде всего собственными своими силами, сделать возможно
разностороннее, полнее, шире, глубже, возвышеннее,
напряженнее и красивее. В основе этой книжки, как и в основе большого
труда «Среди книг» того же автора, лежит непосредственное
изучение не только книжных богатств, но и читателей, читающей
толпы, составленной из самых разнообразных — социальных,
психических и антропологических типов. Заметки и наблюдения,
накопленные автором в течение многих лет, послужили
главным материалом для теоретических и практических выводов,
которые он делает в этой книжке. <...>
Много на свете разных дел, и неотложных и важных,
плодотворных и желательных. Всячески помогать самообразованию
возможно большего числа людей, особенно нуждающихся,—
одно из таких дел, и если не самое главное, то во всяком случае
одно из главных. Круг таких читателей, как известно,
чрезвычайно велик, а в этом кругу — мы это знаем непосредственно из
сношений с читателями — много, очень много людей, несомненно,
даровитых, способных, а главное, бодрых, жизнедеятельных,
которым научное знание и сознательное отношение к жизни
особенно нужны. А эти люди, такие люди, и остаются нередко не
только вне круга образования и умственного развития, но и вне
5
возможности работать над самообразованием. Иные
действительно не могут, другие просто напросто не знают, что и для них
ведь тоже доступно образование собственными средствами»
третьи знают и это, но не понимают, с чего начать и как вести
дело. Иных останавливает слабоволие, другие просто-напросто
российские «распустёхи» — их ужасает якобы бесконечно
большая работа. А есть и такие, которые ничего не делают, потому,
что «еще не собрались». И иные и работают, но кое-как, блуждая
словно в дремучем лесу, путаясь, сбиваясь, теряя и силы, и
средства, и время... И в результате — светлые и, несомненно,
полезные силы пропадают зря и для себя, и для других. И жизнь
проходит и проходит, серая и бессмысленно пустая и бесконечно-
бесплодная.
Попытка помочь этому кругу читателей, которую мы делаем»
выпуская в свет эту книжку, далеко не первая и имеет свою
историю. <...>
В июле 1905 г. появилась в свет моя большая работа —
первое (относительно краткое) издание «Среди книг», где: 1) была
дана подробная классификация всех отраслей знания; 2) по
каждой отрасли знания указаны были лучшие книги, имеющиеся на
русском языке; 3) все указанные книги были распределены по
степеням их относительной трудности для понимания и усвоения»
4) при этом указаны были в каждом отделе и книги для
широкого круга читателей, о котором здесь только что шла речь;
5) указывались книги, во-первых, дающие знание фактов, во-
вторых, дающие знание идей, теорий; 6) для ознакомления
читателей с разными теориями всячески избегались односторонность
и тенденциозность 1. Указывались теории разнородные, даже
прямо противоположные, но каждая из них обставлялась
указаниями критических статей, ставилась, так сказать, под
перекрестный огонь противников, так, чтобы сам читатель мог отнестись
критически к каждой теории и таким способом разобраться в.
них, выбрать для себя ту, которая показалась бы ему самому
наиболее близкой к идеалу справедливости и истины. В 1911 г.
вышло второе издание того же труда «Среди книг», в основе
которого лежат те же принципы, но только получившие
дальнейшее развитие и еще более приближенные к жизни. В этом втором
издании дана не только общая схема знаний, и не только
указаны и перечислены лучшие русские книги по всем отраслям
знания, но почти все эти книги описаны, характеризованы с
внутренней их стороны, независимо от заголовков, все распределены
по кругам читателей и по главнейшим течениям и направлениям
научно-философской и литературно-общественной мысли. Таким
1 Об ошибочности этих взглядов Н. А. Рубакина писал В. И. Ленин в
своей рецензии на 2-е издание «Среди книг». См. также вступительную статью-
Б. А. Смирновой к настоящему изданию — т. 1, с. 30—31 и комментарий к
«Среди книг» — там же, с. 219—220. Ред.
6
образом, читатель, пользуясь вторым, новым изданием «Среди
книг», по мысли составителя, получает возможность выбирать
себе книги для чтения не вслепую, не по заголовкам, которые
обыкновенно говорят ему очень мало, а по существу — выбирать
именно те книги, которые содержат ответ на тот или иной вопрос,
возникший в душе читателя, или дают материал для его
решения. И не только дают материал, но и помогают разобраться в
точках зрения разных авторов указываемых книг, отвечая на
вопросы: «кто они, эти авторы, что они и каким именно богам
служат»? Что касается того вопроса, который же из этих «богов»
лучше, который хуже, об этом, по мнению автора «Среди книг»,
может судить только сам читатель.
Разумеется, знакомство с содержанием и характером разных
книг, независимо от их заголовков, крайне важно для всякого
читателя, и многие составители разных «указателей» дают в
своих трудах не только заголовки, но и описание книг. От этих
«указателей» «Среди книг» отличается тем, что книжные
описания и характеристики даются там с точки зрения истории идей,
истории наук и общественной жизни, и читатель получает
возможность оценивать книгу, знакомясь с ее местом в
истории.
Но и этого еще мало. То, о чем было сказано выше, все это
лишь первые ступени в деле огромной и сложной помощи тем,
кто идет к свету только путем самообразования, вне всякой
школы. Такие издания, как «Среди книг», хотя и заключают в себе
немало материала и вообще разных указаний, все-таки чересчур
громоздки и дороги для того круга читателей, о котором шла
речь выше. Кроме того, «Среди книг» лишь ставит, но еще не
разрешает крайне важный вопрос громадного практического
значения. Этот вопрос состоит вот в чем.
Одно дело — книга хорошая, книга, удовлетворяющая
научным и т. п. требованиям, и совсем другое дело — книга
подходящая — подходящая для данного читателя, со всеми его личными
особенностями, с его образовательной подготовкой и в той
обстановке, где ему волей-неволей приходится жить. Как выбирать
книги не только хорошие, но и подходящие? Вот вопрос, в ответе
на который заключается самая трудность дела самообразования
при помощи чтения. Учитель и вообще руководитель так или
иначе, в той или иной степени, может узнать личные особенности
ученика и приспособляться к ним. Книга, раз написанная, сама
ни к кому не приспособляется. Она требует от читателя, чтобы
он сам приспособлялся к ней, к такой, какая она ни на есть.
<...> Но и тут является вопрос — каким же образом может
читатель приспособиться к книге? Это легко сказать, но очень
трудно сделать.
Каждый читатель, работающий над своим самообразованием,
отлично знает, что на этот-то вопрос и труднее всего найти
ответ; а этот-то ответ особенно и необходим такому читателю, ко-
7
торый еще не привык ни к книгам вообще, ни к чтению, и не
имеет ни общего кругозора, ни даже элементарной подготовки,
ни практического навыка к самому процессу чтения и к выбору
книг, ни знакомства с ними. И как ему получить все это, толька
читая и читая книги, дающие ему знание и понимание? Для
этого ему нужна особая книга, которая подошла бы к нему не
как книга, а как руководитель-друг, взглянула бы на него не как
на читателя вообще, а как на такую-то личность, и сказала бы
ему примерно то, о чем будет говориться на следующих
страницах этой книги. <...>
Составлять превосходные списки даже самых лучших книг,
даже обставляя их кое-какими разъяснениями, этого еще
недостаточно, чтобы приблизить к читателю те знания, то понимание
и даже то настроение, которое ему действительно могут дать
такие-то превосходные книги. <...> Необходимо
индивидуализировать рекомендацию книг, необходимо указывать читателям
именно такую книгу, которая наиболее соответствует ему по
характеру ее изложения. Другими словами, в дело составления
рекомендательных программ должна быть введена еще одна
мерка, мерка личных качеств читателя. Каким складом ума,
памяти, эмоций, настроений, какими стремлениями, какой
подготовкой и разными другими особенностями должен обладать
читатель, чтобы действительно понять и усвоить содержание
такой-то, ему рекомендуемой книги? Вот вопрос, которого на
практике не могут не задавать себе все руководители чтением,,
но значение которого до сих пор далеко не оценено, а для
научного разрешения которого до сих пор почти ничего еще не
сделано.
В 1911 г. пишущий эти строки, приступив к печатанию своих
«Этюдов по психологии читательства», вместе с тем решил
сделать попытку осуществить на практике свою идею
индивидуализации чтения, т. е. приспособления списков рекомендуемых книг
к личностям тех читателей, которым они указываются. <...>
В первой же нашей статье мы обратились с призывом к
читателям и предложили им писать к нам по вопросам о
самообразовании в связи со всеми другими вопросами, их волнующими.
Мы обещали помогать им при помощи этой переписки всей нашей
душой и по мере всех наших сил.
Всю нашу любовь к делу народного образования и всю нашу
веру в необходимость, неотложность и плодотворность этого
святого и великого дела мы старались вкладывать в наши письма,
которые, разумеется, только и могли быть бодрящими и
жизнерадостными, потому что работа над народным образованием и7
над просвещением широких масс, даже в самые мрачные
периоды истории, не может не раскрывать светлых перспектив, не
может не радовать и не вести к лучшей жизни как отдельную
личность, так и целую страну и все человечество. Мы с самого
же начала решили, что наша переписка с читателями должна
8
«быть прежде всего бодрящей, потому что без зтого она не может
быть плодотворной.
Так оно и случилось — наши надежды оправдались.
Наш призыв не остался без ответа, и наш голос не был
гласом вопиющего в пустыне. На «Письма к читателям»
откликнулись и все продолжают откликаться из разных уголков
русской земли, и близких, и дальних, все новые и новые лица,
которым надоело и которым, наконец, невмоготу жить и жить
изо дня в день, все глубже и глубже погрязая в болото уныния,
хандры, разброда, бессмысленного и бесцельного опускания рук.
Такая отзывчивость наших читателей показывает, что мы не
ошиблись, адресуя наш призыв к тем читательским кругам,
которые более всех других русских людей являются в настоящее
время, так сказать, пасынками просвещения и науки. Письма,
нами полученные, в достаточной степени показали нам, с каким
кругом читателей мы будем главным образом иметь дело и
какие именно особенно нуждаются в нашей помощи. На все
письма, нами полученные, мы дали более или менее подробные
ответы. Некоторым авторам этих писем мы сделали, в свою
очередь, кое-какие добавочные вопросы, необходимые для нас в
целях дальнейшего содействия их знаниям с нашей стороны. Мы
не намерены были в наших статьях навязывать читателям какое-
либо, напр., наше личное миросозерцание. Всякий человек сам
должен выработать свое. Мы хотели лишь помогать читателю в
этой его работе, руководствуясь его собственными
потребностями, принимая в расчет прежде всего его собственные запросы и
указания. <...>
С фактами и цифрами в руках мы имеем теперь возможность
сказать нашим читателям: период разброда и уныния,
несомненно, проходит. Мало-мальски живые души встрепенулись. Уже
начался во многих и многих углах период искания, за которым
скоро последует, разумеется, период работы и деятельного
существования. Заговорили, зашевелились, каждый по-своему, даже
слабые из слабых. А о сильных и бодрых и говорить не
приходится. Жизнь берет свое, а жить надо всем. И каждый жаждет
жить возможно полной, широкой, глубокой, интенсивной жизнью,
и каждый стремится к своему счастью и ищет именно его, и
каждый по-своему реагирует на все те помехи, которые ставит ему
жизнь в этом стремлении; а помехи общего характера,
«общераспространенные», естественно, вызывают против себя все
больший и больший и общий отпор масс. Только бы люди не
сидели сложа руки и не опускали бы рук; только бы души живые
перестали твердить о себе самих: «мы мертвые, мертвые».
<.>
Письма, нами получаемые, говорят о поразительной
серьезности и глубине этого искания. С удивительной напряженностью,
с мучительной страстностью оно идет, можно сказать, во всех
кругах русского народа. <...> Народные массы ищут, серьезно
9
ищут. Ищут, во-первых, истины — понимания окружающей
действительности такою, какова она есть, помимо втираемых очков,
во-вторых, — хотя бы самой элементарной справедливости.
Ведь искания, особенно искренние и глубокие искания — этот
признак чистой и высокой души, — так мучительны! Наконец, в
третьих письмах чувствуется иная мрачная сила, такая же
мрачная, как отчаяние, — сила злобы и ненависти — злоба и на себя,
и на других — и на всю жизнь, и на весь уклад ее. Но такие
письма— это лишь одиночные голоса. Большинство их не таково.
Огромная масса их авторов — по существу люди добрые, люди
крепкие, сильные духом и лишь временно поддавшиеся общему
распаду. Уныние таких не страшно и не зловредно. Оно даже
полезно, так как заставляет их задумываться над тем, что раньше
времени было неправильно решено или считалось решенным, и
избавляться от догматов, запасаться любовью к истине, а не к
словам... С бодрыми людьми работать — великое счастье. Но не
меньшее счастье видеть, что люди, ошибочно считавшие себя
слабыми, все больше и все быстрее сами отрешаются от такого
действительно зловредного самообмана... Словом сказать, наша
общая работа, несомненно, наладилась с первых же шагов, а
сил и желания вести ее все прибывает и в наших читателях, и
в нас.
С марта 1911 г. до 1 января 1912 г. нами было получено
1204 письма. С конца февраля 1912 г. мы перенесли нашу
работу на страницы большой московской газеты «Русское слово»,
где она сразу же развернулась в ширину и в один месяц дала
нам еще несколько сот новых писем. Из них огромное
большинство из провинции и лишь очень немногие из столицы. На все
эти письма были нами даны ответы заказными письмами (за
исключением 8). Лишь четырем лицам мы не могли дать
никакого ответа, и то не по нашей вине.
Письма, нами полученные, можно разделить на следующие
главные категории: 1. Большинство читателей ставит нам
вопрос о своем самообразовании вообще, не задавая каких-либо
специальных вопросов о тех или иных областях знания. 2.
Значительно меньше число таких читателей, которые сами
указывают нам те отделы наук, или области жизни, или вопросы, с
которыми им хотелось бы познакомиться обстоятельнее и
подробнее. 3. Немногие обращаются к нам за частными справками
практического характера (напр., о поступлении в разные учебные
заведения и т. п.). В нашу задачу не входит давать такого рода
практические справки, так как, проживая, по болезни, далеко
от России, мы не можем следить за всеми текущими
изменениями в условиях поступления и т. п. Что касается до читателей
первой категории, нередко нам приходилось указывать им на
наши, уже напечатанные «Письма к читателям», которые
именно общим вопросам самообразования и посвящаются. <...>
10
Читателей, интересующихся внутренней постановкой нашего
дела, отсылаем к этим трудам, в особенности к первому из них
(«Среди книг»), в котором они найдут, между прочим, и
распределение книг по кругам (а значит, и по интересам и типам)
читателей и по степеням относительной трудности понимания.
Таким образом, мы основываем наши «Письма к читателям»
на предварительном изучении, во-первых, душевных свойств, т. е.
психологии читателей в связи с условиями их общественной
жизни в данный исторический момент, во-вторых, на изучении книг
с точки зрения той же психологии и социологии. Переписка наша
с читателями показывает, что эта постановка дела по существу
правильна и, за очень немногими исключениями, рекомендации
книг были нами сделаны удачно. Из 970 вторичных ответов на
наши частные письма 946 читателей подтверждают, что в
книгах, нами указанных им, они нашли именно то, что им было
нужно, и в той форме изложения, которая им доступна и
интересна. Но, как мы не раз повторяем в этой книжке, чтение книг —
это лишь начало дела. Творчество жизни — вот цель. <...>
Н.А.Рубакин
Избранное в двух томах
Составление и комментарии профессора Л.К.Рубакина
Том второй
Издательство «Книга» Москва 1975
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ:
Письма к читателям о самообразовании (3).
Основные задачи библиотечного дела (127).
Практика самообразования (147).
Комментарии (248).
Именной указатель (266).
Рубакин Николай Александрович
ИЗБРАННОЕ
Том II
ПИСЬМА К ЧИТАТЕЛЯМ
О САМООБРАЗОВАНИИ
Как начинающие читатели
должны приступать к нему и как вести его
ПРЕДИСЛОВИЕ
Цель этой книжки состоит не в том, чтобы напомнить
читателям, получившим образование ниже среднего, о существовании
целого ряда хороших книг, которые им, быть может, до сих пор
-еще неизвестны. Разных указателей хороших книг и в настоящее
Бремя существует не мало, да и хорошие книги, в них
перечисляемые, известны более или менее многим. Цель этой книжки
практическая, в ней идет речь о том, как экономизировать время
и труд и вообще свои силы, работая над самообразованием, как
подходить к этой работе не со стороны книги, а со стороны
жизни, обыденщины, и вести ее в тех самых условиях, в каких
приходится волей-неволей существовать, не поступаясь при этом ни
целью, ни смыслом своей жизни, которую каждый человек, кто
бы он ни был, должен изо всех своих сил и способностей, и
прежде всего собственными своими силами, сделать возможно
разностороннее, полнее, шире, глубже, возвышеннее,
напряженнее и красивее. В основе этой книжки, как и в основе большого
труда «Среди книг» того же автора, лежит непосредственное
изучение не только книжных богатств, но и читателей, читающей
толпы, составленной из самых разнообразных — социальных,
психических и антропологических типов. Заметки и наблюдения,
накопленные автором в течение многих лет, послужили
главным материалом для теоретических и практических выводов,
которые он делает в этой книжке. <...>
Много на свете разных дел, и неотложных и важных,
плодотворных и желательных. Всячески помогать самообразованию
возможно большего числа людей, особенно нуждающихся,—
одно из таких дел, и если не самое главное, то во всяком случае
одно из главных. Круг таких читателей, как известно,
чрезвычайно велик, а в этом кругу — мы это знаем непосредственно из
сношений с читателями — много, очень много людей, несомненно,
даровитых, способных, а главное, бодрых, жизнедеятельных,
которым научное знание и сознательное отношение к жизни
особенно нужны. А эти люди, такие люди, и остаются нередко не
только вне круга образования и умственного развития, но и вне
5
возможности работать над самообразованием. Иные
действительно не могут, другие просто напросто не знают, что и для них
ведь тоже доступно образование собственными средствами»
третьи знают и это, но не понимают, с чего начать и как вести
дело. Иных останавливает слабоволие, другие просто-напросто
российские «распустёхи» — их ужасает якобы бесконечно
большая работа. А есть и такие, которые ничего не делают, потому,
что «еще не собрались». И иные и работают, но кое-как, блуждая
словно в дремучем лесу, путаясь, сбиваясь, теряя и силы, и
средства, и время... И в результате — светлые и, несомненно,
полезные силы пропадают зря и для себя, и для других. И жизнь
проходит и проходит, серая и бессмысленно пустая и бесконечно-
бесплодная.
Попытка помочь этому кругу читателей, которую мы делаем»
выпуская в свет эту книжку, далеко не первая и имеет свою
историю. <...>
В июле 1905 г. появилась в свет моя большая работа —
первое (относительно краткое) издание «Среди книг», где: 1) была
дана подробная классификация всех отраслей знания; 2) по
каждой отрасли знания указаны были лучшие книги, имеющиеся на
русском языке; 3) все указанные книги были распределены по
степеням их относительной трудности для понимания и усвоения»
4) при этом указаны были в каждом отделе и книги для
широкого круга читателей, о котором здесь только что шла речь;
5) указывались книги, во-первых, дающие знание фактов, во-
вторых, дающие знание идей, теорий; 6) для ознакомления
читателей с разными теориями всячески избегались односторонность
и тенденциозность 1. Указывались теории разнородные, даже
прямо противоположные, но каждая из них обставлялась
указаниями критических статей, ставилась, так сказать, под
перекрестный огонь противников, так, чтобы сам читатель мог отнестись
критически к каждой теории и таким способом разобраться в.
них, выбрать для себя ту, которая показалась бы ему самому
наиболее близкой к идеалу справедливости и истины. В 1911 г.
вышло второе издание того же труда «Среди книг», в основе
которого лежат те же принципы, но только получившие
дальнейшее развитие и еще более приближенные к жизни. В этом втором
издании дана не только общая схема знаний, и не только
указаны и перечислены лучшие русские книги по всем отраслям
знания, но почти все эти книги описаны, характеризованы с
внутренней их стороны, независимо от заголовков, все распределены
по кругам читателей и по главнейшим течениям и направлениям
научно-философской и литературно-общественной мысли. Таким
1 Об ошибочности этих взглядов Н. А. Рубакина писал В. И. Ленин в
своей рецензии на 2-е издание «Среди книг». См. также вступительную статью-
Б. А. Смирновой к настоящему изданию — т. 1, с. 30—31 и комментарий к
«Среди книг» — там же, с. 219—220. Ред.
6
образом, читатель, пользуясь вторым, новым изданием «Среди
книг», по мысли составителя, получает возможность выбирать
себе книги для чтения не вслепую, не по заголовкам, которые
обыкновенно говорят ему очень мало, а по существу — выбирать
именно те книги, которые содержат ответ на тот или иной вопрос,
возникший в душе читателя, или дают материал для его
решения. И не только дают материал, но и помогают разобраться в
точках зрения разных авторов указываемых книг, отвечая на
вопросы: «кто они, эти авторы, что они и каким именно богам
служат»? Что касается того вопроса, который же из этих «богов»
лучше, который хуже, об этом, по мнению автора «Среди книг»,
может судить только сам читатель.
Разумеется, знакомство с содержанием и характером разных
книг, независимо от их заголовков, крайне важно для всякого
читателя, и многие составители разных «указателей» дают в
своих трудах не только заголовки, но и описание книг. От этих
«указателей» «Среди книг» отличается тем, что книжные
описания и характеристики даются там с точки зрения истории идей,
истории наук и общественной жизни, и читатель получает
возможность оценивать книгу, знакомясь с ее местом в
истории.
Но и этого еще мало. То, о чем было сказано выше, все это
лишь первые ступени в деле огромной и сложной помощи тем,
кто идет к свету только путем самообразования, вне всякой
школы. Такие издания, как «Среди книг», хотя и заключают в себе
немало материала и вообще разных указаний, все-таки чересчур
громоздки и дороги для того круга читателей, о котором шла
речь выше. Кроме того, «Среди книг» лишь ставит, но еще не
разрешает крайне важный вопрос громадного практического
значения. Этот вопрос состоит вот в чем.
Одно дело — книга хорошая, книга, удовлетворяющая
научным и т. п. требованиям, и совсем другое дело — книга
подходящая — подходящая для данного читателя, со всеми его личными
особенностями, с его образовательной подготовкой и в той
обстановке, где ему волей-неволей приходится жить. Как выбирать
книги не только хорошие, но и подходящие? Вот вопрос, в ответе
на который заключается самая трудность дела самообразования
при помощи чтения. Учитель и вообще руководитель так или
иначе, в той или иной степени, может узнать личные особенности
ученика и приспособляться к ним. Книга, раз написанная, сама
ни к кому не приспособляется. Она требует от читателя, чтобы
он сам приспособлялся к ней, к такой, какая она ни на есть.
<...> Но и тут является вопрос — каким же образом может
читатель приспособиться к книге? Это легко сказать, но очень
трудно сделать.
Каждый читатель, работающий над своим самообразованием,
отлично знает, что на этот-то вопрос и труднее всего найти
ответ; а этот-то ответ особенно и необходим такому читателю, ко-
7
торый еще не привык ни к книгам вообще, ни к чтению, и не
имеет ни общего кругозора, ни даже элементарной подготовки,
ни практического навыка к самому процессу чтения и к выбору
книг, ни знакомства с ними. И как ему получить все это, толька
читая и читая книги, дающие ему знание и понимание? Для
этого ему нужна особая книга, которая подошла бы к нему не
как книга, а как руководитель-друг, взглянула бы на него не как
на читателя вообще, а как на такую-то личность, и сказала бы
ему примерно то, о чем будет говориться на следующих
страницах этой книги. <...>
Составлять превосходные списки даже самых лучших книг,
даже обставляя их кое-какими разъяснениями, этого еще
недостаточно, чтобы приблизить к читателю те знания, то понимание
и даже то настроение, которое ему действительно могут дать
такие-то превосходные книги. <...> Необходимо
индивидуализировать рекомендацию книг, необходимо указывать читателям
именно такую книгу, которая наиболее соответствует ему по
характеру ее изложения. Другими словами, в дело составления
рекомендательных программ должна быть введена еще одна
мерка, мерка личных качеств читателя. Каким складом ума,
памяти, эмоций, настроений, какими стремлениями, какой
подготовкой и разными другими особенностями должен обладать
читатель, чтобы действительно понять и усвоить содержание
такой-то, ему рекомендуемой книги? Вот вопрос, которого на
практике не могут не задавать себе все руководители чтением,,
но значение которого до сих пор далеко не оценено, а для
научного разрешения которого до сих пор почти ничего еще не
сделано.
В 1911 г. пишущий эти строки, приступив к печатанию своих
«Этюдов по психологии читательства», вместе с тем решил
сделать попытку осуществить на практике свою идею
индивидуализации чтения, т. е. приспособления списков рекомендуемых книг
к личностям тех читателей, которым они указываются. <...>
В первой же нашей статье мы обратились с призывом к
читателям и предложили им писать к нам по вопросам о
самообразовании в связи со всеми другими вопросами, их волнующими.
Мы обещали помогать им при помощи этой переписки всей нашей
душой и по мере всех наших сил.
Всю нашу любовь к делу народного образования и всю нашу
веру в необходимость, неотложность и плодотворность этого
святого и великого дела мы старались вкладывать в наши письма,
которые, разумеется, только и могли быть бодрящими и
жизнерадостными, потому что работа над народным образованием и7
над просвещением широких масс, даже в самые мрачные
периоды истории, не может не раскрывать светлых перспектив, не
может не радовать и не вести к лучшей жизни как отдельную
личность, так и целую страну и все человечество. Мы с самого
же начала решили, что наша переписка с читателями должна
8
«быть прежде всего бодрящей, потому что без зтого она не может
быть плодотворной.
Так оно и случилось — наши надежды оправдались.
Наш призыв не остался без ответа, и наш голос не был
гласом вопиющего в пустыне. На «Письма к читателям»
откликнулись и все продолжают откликаться из разных уголков
русской земли, и близких, и дальних, все новые и новые лица,
которым надоело и которым, наконец, невмоготу жить и жить
изо дня в день, все глубже и глубже погрязая в болото уныния,
хандры, разброда, бессмысленного и бесцельного опускания рук.
Такая отзывчивость наших читателей показывает, что мы не
ошиблись, адресуя наш призыв к тем читательским кругам,
которые более всех других русских людей являются в настоящее
время, так сказать, пасынками просвещения и науки. Письма,
нами полученные, в достаточной степени показали нам, с каким
кругом читателей мы будем главным образом иметь дело и
какие именно особенно нуждаются в нашей помощи. На все
письма, нами полученные, мы дали более или менее подробные
ответы. Некоторым авторам этих писем мы сделали, в свою
очередь, кое-какие добавочные вопросы, необходимые для нас в
целях дальнейшего содействия их знаниям с нашей стороны. Мы
не намерены были в наших статьях навязывать читателям какое-
либо, напр., наше личное миросозерцание. Всякий человек сам
должен выработать свое. Мы хотели лишь помогать читателю в
этой его работе, руководствуясь его собственными
потребностями, принимая в расчет прежде всего его собственные запросы и
указания. <...>
С фактами и цифрами в руках мы имеем теперь возможность
сказать нашим читателям: период разброда и уныния,
несомненно, проходит. Мало-мальски живые души встрепенулись. Уже
начался во многих и многих углах период искания, за которым
скоро последует, разумеется, период работы и деятельного
существования. Заговорили, зашевелились, каждый по-своему, даже
слабые из слабых. А о сильных и бодрых и говорить не
приходится. Жизнь берет свое, а жить надо всем. И каждый жаждет
жить возможно полной, широкой, глубокой, интенсивной жизнью,
и каждый стремится к своему счастью и ищет именно его, и
каждый по-своему реагирует на все те помехи, которые ставит ему
жизнь в этом стремлении; а помехи общего характера,
«общераспространенные», естественно, вызывают против себя все
больший и больший и общий отпор масс. Только бы люди не
сидели сложа руки и не опускали бы рук; только бы души живые
перестали твердить о себе самих: «мы мертвые, мертвые».
<.>
Письма, нами получаемые, говорят о поразительной
серьезности и глубине этого искания. С удивительной напряженностью,
с мучительной страстностью оно идет, можно сказать, во всех
кругах русского народа. <...> Народные массы ищут, серьезно
9
ищут. Ищут, во-первых, истины — понимания окружающей
действительности такою, какова она есть, помимо втираемых очков,
во-вторых, — хотя бы самой элементарной справедливости.
Ведь искания, особенно искренние и глубокие искания — этот
признак чистой и высокой души, — так мучительны! Наконец, в
третьих письмах чувствуется иная мрачная сила, такая же
мрачная, как отчаяние, — сила злобы и ненависти — злоба и на себя,
и на других — и на всю жизнь, и на весь уклад ее. Но такие
письма— это лишь одиночные голоса. Большинство их не таково.
Огромная масса их авторов — по существу люди добрые, люди
крепкие, сильные духом и лишь временно поддавшиеся общему
распаду. Уныние таких не страшно и не зловредно. Оно даже
полезно, так как заставляет их задумываться над тем, что раньше
времени было неправильно решено или считалось решенным, и
избавляться от догматов, запасаться любовью к истине, а не к
словам... С бодрыми людьми работать — великое счастье. Но не
меньшее счастье видеть, что люди, ошибочно считавшие себя
слабыми, все больше и все быстрее сами отрешаются от такого
действительно зловредного самообмана... Словом сказать, наша
общая работа, несомненно, наладилась с первых же шагов, а
сил и желания вести ее все прибывает и в наших читателях, и
в нас.
С марта 1911 г. до 1 января 1912 г. нами было получено
1204 письма. С конца февраля 1912 г. мы перенесли нашу
работу на страницы большой московской газеты «Русское слово»,
где она сразу же развернулась в ширину и в один месяц дала
нам еще несколько сот новых писем. Из них огромное
большинство из провинции и лишь очень немногие из столицы. На все
эти письма были нами даны ответы заказными письмами (за
исключением 8). Лишь четырем лицам мы не могли дать
никакого ответа, и то не по нашей вине.
Письма, нами полученные, можно разделить на следующие
главные категории: 1. Большинство читателей ставит нам
вопрос о своем самообразовании вообще, не задавая каких-либо
специальных вопросов о тех или иных областях знания. 2.
Значительно меньше число таких читателей, которые сами
указывают нам те отделы наук, или области жизни, или вопросы, с
которыми им хотелось бы познакомиться обстоятельнее и
подробнее. 3. Немногие обращаются к нам за частными справками
практического характера (напр., о поступлении в разные учебные
заведения и т. п.). В нашу задачу не входит давать такого рода
практические справки, так как, проживая, по болезни, далеко
от России, мы не можем следить за всеми текущими
изменениями в условиях поступления и т. п. Что касается до читателей
первой категории, нередко нам приходилось указывать им на
наши, уже напечатанные «Письма к читателям», которые
именно общим вопросам самообразования и посвящаются. <...>
10
Читателей, интересующихся внутренней постановкой нашего
дела, отсылаем к этим трудам, в особенности к первому из них
(«Среди книг»), в котором они найдут, между прочим, и
распределение книг по кругам (а значит, и по интересам и типам)
читателей и по степеням относительной трудности понимания.
Таким образом, мы основываем наши «Письма к читателям»
на предварительном изучении, во-первых, душевных свойств, т. е.
психологии читателей в связи с условиями их общественной
жизни в данный исторический момент, во-вторых, на изучении книг
с точки зрения той же психологии и социологии. Переписка наша
с читателями показывает, что эта постановка дела по существу
правильна и, за очень немногими исключениями, рекомендации
книг были нами сделаны удачно. Из 970 вторичных ответов на
наши частные письма 946 читателей подтверждают, что в
книгах, нами указанных им, они нашли именно то, что им было
нужно, и в той форме изложения, которая им доступна и
интересна. Но, как мы не раз повторяем в этой книжке, чтение книг —
это лишь начало дела. Творчество жизни — вот цель. <...>
